Бегемот средних широт (bgmt) wrote,
Бегемот средних широт
bgmt

О словах

Я говорю сейчас: "когда я жил в России", "когда я жил в Питере". Но когда я там жил, и долгое время после, я говорил вовсе не так. Я жил в городе Ленинграде*, который иногда - не особенно часто - называл Питером. Слово "Ленинград" не вызывало ровно никаких ассоциаций с Владимиром Ильичом. (Бродский был против переименования, кстати, а его уж трудно заподозрить в любви к вождю). Я знал, что есть люди, говорящие "Петербург", их было очень мало, ну как когда-то "Петрополь", и я их воспринимал как склонных к выпендрёжу: потому что город Петербург был (had been), он был мне по литературе хорошо известен, и это был не тот город, в котором я жил. Сейчас я говорю только "Питер". Я не могу называть тот город, в котором был в последний раз шесть лет назад, Петербургом. (И уж тем более - СанктЪ: что за чушь? Так не говорил никто и никогда в бытность его истинным СПБ).

А в стране я жил, которую называл Союз. Все так называли. Не спорьте, если забыли. Не СССР, не Советский Союз, не Россия, а просто Союз. "Россия" говорили, когда имели в виду собственно Россию, причём чаще европейскую, и говорили довольно редко. (Ну если не про Россию Достоевского или Чехова, конечно). Ну да, конечно, пересекая реку Нарву (Нарову), ты попадал в Эстонию из России. Эстония, кстати, была отчётливо другой страной; тем же государством, а страной = другой. Украина другой страной не была. Грузия была. Северный Кавказ не был. Эстония осталась для меня максимальной заграницей и сейчас, когда я уже 33 года живу за границей. Ну может, из виденных мной стран Швейцария может сравниться по степени заграничности. Я там (в Эстонии, а не в Швейцарии, конечно) подростком три лета провёл, так что вполне отчётливые впечатления. Слов даже двести выучил, и считать умею докуда угодно. Üks, kaks, kolm, neli, viis. И кофе со сливками до сих пор помню как - kohv koorega.
Особенно это - что другая страна - было заметно, едучи туда на автобусе. С российской стороны расклизшие поля, на которых копошатся студенты и прочие пригнанные работники, что-то собирают. Покосившиеся заборы и свалки. С эстонской - ну как тут во Франции: всё уже сделано. Людей нет, редко какой-нибудь одинокий трактор, стоят снопы, заборы прямые, чисто до отвращения.

Но сейчас слово "Союз". пожалуй, даже и непонятно будет. Где ж я жил-то? Где эта улица, где этот дом?
С улицами тоже не всё хорошо. Я жил сначала на Геслеровском дом 3, но потом он стал Чкаловским дом 60. Не перемещаясь. Потом я жил на Теряевой улице, в замечательном квадрате, где подряд (не помню, в каком порядке, и лень смотреть) шли улицы Теряева, Подрезова, Подковырова, Плуталова, Бармалеева. Кто-то из них был каким-то героем, а какие-то улицы просто так назывались. Однажды шёл я по Левашовскому в той его части, которой в моём раннем детстве вовсе не было - Левашовский кончался Т-образным перекрёстком с Чкаловским-Геслеровским, а потом его вывели к Кировскому, к "Промке", - и встречная старушка спросила "милай, а где тут Мармеладова улица?" Я послал её на Бармалееву, и был прав. Так вот, была-была Теряева и перестала быть, стала Всеволода Вишневского. Слившись с забыл уже какой улицей, которая от неё шла под прямым углом к Карповке.

А на соседней Ординарной улице стоял громадный чёрный дом, выходивший и на Малый (ставший, естественно, Щорса), Теряева улица выходила на Малый под ним, под аркой. И вдруг стали его чистить пескоструем; и тут выяснилось, что вовсе он не чёрный, а вроде как тёмно-розовый. Испугались (так я думал, а на самом деле, может, совсем по другой причине) и перестали чистить. Остался чёрным в розовых пятнах.

Я думаю, что это всё имеет отношение к тому, насколько в России плохо с памятью. Скользят слова, скользят воспоминания, перекрашиваются на лету. Вот я недавно видел некоторое количество Утрилло. Его городские пейзажи - годятся в иллюстрации к путеводителю сейчас. Прибавилось кое-где машин и изменилась одежда, а городки и кварталы остались теми же. И трудно найти слова, которых нынешний читатель не поймёт, если речь идёт не о совсем уж древности. А в России нееет. Схлопывается прошлое и выдумывается заново, кем как. Не оглянуться - оглянешься, а декорации уже сменены.

UPDATE: Кстати, переименование Ленинграда в СПБ было одним из первых актов карго-культа. Вот переменим слово, и всё чудесно изменится. Не вышло. Что изменилось, то изменилось бы и со старым названием, а чудесно не изменилось ничего. Ещё в середине 90х я ждал появления перекрёстка улицы Ленина с улицей Николая Второго; ну, в точности этого нет, а эквивалентного сколько хошь.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 47 comments