December 25th, 2013

печать

Праздники

Вот прошло Рождество, которое мы всегда праздновали, сколько живём во Франции - как часть общей жизни. Я не могу понять, почему один христианский праздник вошёл во всеобщую жизнь, а другой, Пасха, вошёл куда меньше, в нашу - совсем нет; но так вот. Хорошо прошло, ёлка с двумя верхушками прекрасна, собака противу ожиданий не стала съедать игрушки с ёлки, одиннадцать человек за столом, но двенадцатого, Васи, не было в первый раз.

Вчера пришла буря, как когда-то с 99 на 2000й, но, конечно, не той силы, той - два раза в жизни не дают. Трое гостей прилетали; один самолёт сел как положено, а другой вместо маленького парижского аэропорта Бовэ, попробовав там сесть, взлетел обратно в небеса и кое-как сумел сесть около Брюсселя, откуда поезда ходили и их не сдувало.

Как всегда - я не помню исключений - приготовленная в качестве главного блюда птичка цесарка оказалась совершенно лишней, и будет есться сегодня.
А потом народ будет постепенно разъезжаться. К Новому году не останется никаких гостей.

Самый прекрасный Новый год был, мне кажется, когда мы 31 декабря пошли в кино на "Сказку сказок". Не помню, какой это был год. Может, "Амаркорд" посмотреть? Но я его слишком хорошо помню.
печать

помилования

Когда говорят о помилованиях в России, всё ясно. Закон что дышло, царь-батюшка, от тюрьмы да от сумы, одна липовая бумажка сменит другую, Россия. Чувство собственного достоинства в России не может проявляться в непринятии "милости" от бандитов, оно может проявляться только в заведомом отнесении бандитских бумажек к липе.

Но вот не Россия.
Одновременно в Великобритании посмертно помиловали Тьюринга.
Помиловали.  Pardon.

Я не читал текста указа, или как там он у них называется, но в прессе по-английски Тьюринг называется code breaker, т.е. выходит, что основное, что он сделал в жизни - это расшифровка немецких кодов.

Тут есть три обстоятельства.

Первое - что любого человека, который был осуждён судом за гомосексуализм, следует не миловать, а реабилитировать с принесением извинений от имени государства и, если есть кому ещё, компенсацией материального и морального ущерба, и если есть ещё кто в живых, с наказанием тех, кто отправил его в тюрьму. Тут совершенно неважно, парламент ли принял закон, суд ли принял решение; важно, что есть одни люди, которые сломали жизнь другим людям. В случае Тьюринга - государство довело его до самоубийства. Я не вижу у этого государства морального права "миловать". Я вижу у него моральное обязательство каяться. Что там с остальными, которые не взламывали немецких кодов и которые остались осуждены за подобные вещи?

(Вот солдаты Первой мировой, которых послали умирать неизвестно за кого и неизвестно за что, и которые были осуждены за дезертирство. Из было расстреляно во Франции не очень много, по сравнению с общим числом жертв - несколько сот. Сколько-то уже реабилитировано, сейчас обсуждается, как реабилитировать остальных. С одной стороны, хорошо: не помилование, а реабилитация. С другой стороны - это ж сколько лет понадобилось? И ещё нет окончательного решения, хотя, вроде, остались разногласия только по поводу общей реабилитации или разбором каждого случая, чтобы исключить тех, кто наказан совсем за другое).

Второе - что Тьюринг - один из самых великих людей двадцатого века. Наряду с Эйнштейном и пр. Тьюринг придумал машину Тьюринга. Без этого - я не знаю, когда появилась бы теория информации и кибернетика. Ясно, что позже. Говорить, что его главная заслуга - расшифровка кодов, это примерно как говорить, что главная заслуга Винера - это то, что он сумел прекратить дрожание антенны радара. Тьюринг не "кодбрейкер", а великий математик.

Третье - что даже на это понадобилось больше полувека.

Очень противно.

Нет, я не либертарианец и не анархист. Я считаю, что государство должно быть и должно играть большую роль. Но я считаю, что оно должно быть под непрерывным и недоверчивым контролем населения и что его должностные и выборные лица должны отвечать за любую гадость, сделанную от его имени. И что государство - непрерывное юридическое лицо, и что то, что оно сделало давно, пусть все умерли, всё равно должно лежать на его совести сейчас и изучаться в школе как пример государственного зла.