October 8th, 2009

печать

Питерцам. В субботу.

печать

сезон ботов

Начались боты и у меня. Пока что зашло два, в пост про сурков и барсуков. Точнее, три: первый сам себя обозначил как бот (ljournalist_bot) , и сообщил, что неизвестные отцы отобрали пост для помещения в коммьюнити ljournalist. Ну вот тут они и пришли. Если их станет много, придётся, как прочие ушибленные, вводить капчу для нефрендов, но очень не хочется. Главное, не щёлкайте никогда по их ссылкам. Если вам неясно, кто писал, то всё равно ничего не случится, если не щёлкать. Мне-то безопаснее, я читаю из-под линукса, а все скрипты я одобряю или не одобряю - поставил на файрфокс примочку под названием Noscript, утомительно, но ведь латы носить, наверно, тоже было утомительно...

Хотя может, конечно, всё быть хуже. Вот тут на ВВС сообщают, что немножечко хакнуты гмейл и хотмейл, и что 30 тыщ данных юзеров гмейла опубликовано в интернете, а с части адресов идут рассылки. 30 тыщ это мало, вроде, это 0,1%, но очень неприятно всё равно.
печать

вопрос о либрусеке

Не знает ли кто-нибудь точно, умирает либрусек или просто у него время от времени провалы? Меня первым насторожила Ниназино, а вот сейчас я тоже не могу подключиться. Хотелось бы знать, там хорошие книги есть.
печать

(no subject)

Мы досмотрели "Подстрочник". Мне кажется, что это окажется главное впечатление этого года. Тут ещё надо много чему утрястись, авось потом я что-нибудь напишу, тут столько...

Но вот косвенно связанное.

Есть времена трагические. Они же героические, с какой стороны смотреть. Холокосты, геноциды, кгб, гестапо, войны, великая музыка, великие стихи, великое искусство. Как-то оно всё получается одновременно.

А есть времена - вонь в сортире. Иногда просто в сортире, иногда в сортире, в котором кого-то мочат - но, честно говоря, мало кого. Противно, но куда меньше злодейств.

Что из этого предпочесть?

Я вот не знаю. Думаю, что никогда и не узнаю.

Только что я посмотрел многочасовой рассказ о жизни, прожитой в жуткой стране, в жуткое время. Среди режима, убивавшего друзей. Сознательно и заслуженно ненавидимого.
Об очень наполненной, богатой и, по существу, счастливой жизни.

О нашем времени таких свидетельств не останется.

Их не останется в России, где мочат в сортире и которой правит вша. Но их не останется, боюсь, и на вполне счастливом Западе, где никакой вони по большей части нет, но. Я люблю этот сегодняшний запад, но нет, не останется.

Моя мама прожила первые семнадцать лет жизни во Франции. Сейчас уже не спросить, пересекалась ли она с Лилианной, она сейчас ничего не помнит про вчерашний день, что там про тогда. Она прожила в России с 30го по 79й. Когда она приехала в 79 во Францию, здесь считали, что она сюда вернулась - никто не принимал её за не-француженку. Она пережила тридцатые, войну, несколько лет безработицы, когда уволили евреев, она стояла в километровых очередях, работала, выхаживала рахитичного послеблокадного меня, жила, как все, в коммунальной квартире, никогда не была в комсомоле, не плакала, когда умер Сталин, но её миновало самое страшное - родственников сажали, но только дальних. Через пару лет после эмиграции я спросил её, живущую в Париже, стопроцентно двуязычную, и общающуюся с друзьями детства, которые так и прожили всю жизнь здесь, не жалеет ли она, что оказалась в Союзе. Вот смотря на них. "Да ты что!" ответила мама. "Это была такая интересная жизнь!"

Очень мало кто, мне кажется, понимает сейчас, о чём идёт речь. Вокруг - война между теми, кто считает, что был социалистический рай, и теми, кто считает, что был коммунистический ад. (В окружении тех, для кого прошлого просто не существует как категории). А было совсем, совсем другое. И потому, что суть нечёрнобелого существования упрощена и забыта, ад вполне может вернуться - усилиями обеих сторон, обеих. Посмотрите снова "Подстрочник", послушайте, больше ведь никто не смог и не сумел рассказать.