June 17th, 2009

печать

сон

Мне снилось -

я случайно включил запись, на улице, громко. Это был Бродский, читавший свой цикл - какой? Которого нет, но я очень хорошо знал текст, и стал сначала про себя, потом всё громче вторить. Он - читал, но чуть-чуть стоило изменить тон, и получалось пение, я пел. Так, в жизни, он читал когда-то, я слышал (не во сне) так только одну запись, только "Романс крысолова", который, все считают, Мирзаян положил на музыку, только ничего он не положил, он просто выявил, музыка была с самого начала. Как жаль, что я не слышал живьём, мог ведь - могли пересечься когда-то в той жизни, легко.
Слова были той пронзительности и точности, которые иногда достигаются в "Шествии", но это совсем не было "Шествие", это был другой текст, я его снова не знаю.
Рядом, кажется, был какой-то поезд, были люди, я не понимал, как они не бросают всё и не включаются, не спрятаться ведь от этой магии.
Так сильно, что я проснулся. И почти ещё помнил слова.
Потом они, конечно, ушли.
Я прекрасно знаю все теории про то, что во сне исчезает цензура. Что когда запоминаешь и повторяешь наяву, оказывается тривиальность или бессмыслица. Почти всегда. Не совсем всегда - забыл кому приснилось доказательство теоремы, оно оказалось верным, бывало так и со стихами и музыкой, а Бродский говорил, что слышит текст, приходящий извне, проходящий сквозь него. Не во сне, но какая разница.

Мне безумно жаль, что я ничего не помню. Оно ведь было. Только что.