October 4th, 2008

печать

(no subject)

Я думаю, что все это уже видели. Почему-то ничто меня здесь не удивляет. Ни сама история, ни тот факт, что автору пришлось после приписать "апд: люди добрые, я понимаю, что вы от души. но....ээээ....мээээ... как бы сформулировать. вы комментариями про гордость, про Поступок и так далее - не того, не этого. пиздец же. вернуть потерянную вещь - это Норма. это САМОуважение прежде всего. же. ну ёбана. ну причем тут сердце, подвиг и гордость, простихоспади." Вот произнесено слово - норма. Я давно его произношу. Я не думал, что придётся когда-нибудь говорить просто о норме, я всегда думал, что различается норма хорошая (которая мне нравится) и плохая (которая нет). Но вот оказывается, и так можно.

Вот по этому поводу пишет один человек. Я с ним согласен. Вот - не по этому поводу, по смежному, но очень смежному - совсем другой, живущий совсем в другом месте. Я с ним согласен. Я думаю, что легко найти темы, по которым мы трое будем вовсе не согласны. Но возможно, что самой главной темой сейчас стала тема избирательной слепоты.

Несколько лет назад, когда уже становилось ясно, что ошибочка вышла, я думал, что хорошо бы всё пересмотреть, что объединяться и разъединяться надо бы не по политическому принципу, а по совешенно наивному: хороший человек или плохой. Что если хорошие люди будут друг друга опознавать раньше, чем думать о взглядах, то может, что-то и выйдет. Я ошибался, конечно. Потому что сейчас видно, что ещё важнее - зряч человек или слеп.

Неверно, что в стране слепых зрячий - король; на самом деле в стране слепых зрячий - урод.

Я не знаю, с какого момента возникла необратимо ситуация, что политики в стране России быть не может, может быть только противостояние. Она безусловно обозначила себя с прошлой осени, с тех так называемых выборов. После этого весенние выборы и летняя война ничего нового не принесли, точка невозврата была раньше. В том противостоянии, которое и в СССР тогда, и в России теперь заменяет политику, с одной стороны будут почти исключительно юродивые. Как их называют теперь, рассказывая новые сказки про прошлое, "диссиденты". То есть - хотя бы частично зрячие. Они и вправду в большой степени юродивые, т.е. останутся юродивыми, и перенеси их на другую почву. (И не все они хорошие люди: это не слишком скоррелировано). В СССР это - юродивость - было почти поголовно так, в теперешней России это ещё не так: ещё большое число зрячих просто раскрывает глаза и не может вполне поверить тому, что видит. Они ещё не свихнулись. (Скажем, автор первого упомянутого поста). Но - свихнутся, боюсь, потому что очень мало кто может жить и сохранять бодрость рассудка, видя то, чего в упор не видят окружающие. В том числе, особенно, если окружающие - хорошие люди. Только не видят.

(Что такое "свихнутся"? А вот именно это: у них исчезнет понятие нормы, они будут любить и ненавидеть то же, что любили и ненавидели, когда были нормальны, но нормальным они станут считать окружающее, а себя - борцами. Уже немало таких.)

Я не следил за реакцией; я думаю, что вот эта фраза Льва Рубинштейна - "А с колен подняться было бы недурно. Ну хотя бы для того, чтобы подойти к зеркалу", - много кого оскорбила из хороших людей. Но по-моему, больше нет возможности хороших людей щадить, хоть и хочется. Слепота становится слишком опасна. Для тех, кто объясняет, что негоже так говорить, живя где-то там, я напоминаю, что её сказал человек, живущий там, где.

Потому что если неправда, что сначала надо убить дракона, а потом уже разбираться,- нажглись уже! - то правда, что сначала надо увидеть, а потом уже разбираться. Просто технически. Не увидев, не в чем разбираться.

печать

о памяти

Меня всё больше интересует последняя четверть 19 века. Историю я знаю плохо, так что всё пятнами. Но всё более похоже, что очень похоже. Гнусное было времечко, между прочим. Однако кое-что от него осталось. С другой стороны, именно оно привело ко всей жути двадцатого века, так что очень неплохо бы разобраться.

Это - предмет другого разговора, который я вести не готов по плохому знанию темы. (Готов слушать других). Но вот в связи с этим я заинтересовался подробностями жизни Короленко. И вот что я нахожу в Википедии:

"Владимир Галактионович Короленко (15 (27) июля 1853, Житомир — 25 декабря 1921, Полтава) — русский писатель украинского происхождения.

Отец — Галактион Константинович Короленко (1810—1868).

Владимир Короленко был смолоду вовлечен в политическую деятельность, что привело к его исключению из Петровской земледельческой академии в Москве. В 1879 Короленко был сослан в Якутию, в Амгинскую Слободу на шесть лет за участие в народническом движении. По возвращении из ссылки Короленко жил в Нижнем Новгороде, Санкт-Петербурге и Полтаве. Октябрьскую революцию принял враждебно, но против большевиков активно не выступал.

Короленко начал писать ещё до ссылки, но признание пришло к нему лишь после публикации рассказа «Сон Макара» (1885), фантазии, основанной на якутской мифологии. Его важнейшее произведение, автобиографическая «История моего современника», было полностью опубликовано посмертно. Скончался от воспаления легких."

Это практически всё. Дальше список произведений, и одна фраза: "Короленко был также выдающимся публицистом и отдавал много сил кампаниям по оказанию помощи голодающим и упразднению смертной казни, воинской повинности и дискриминации по национальному признаку."

Про вотяцкое дело - ничего. Вообще - "политическая деятельность", литература, но понять отсюда, что Короленко был образцом не политического, а общественного деятеля, - нельзя. Понять РАЗМЕР Короленко в той жизни - нельзя. (А интересно: понять размер Сахарова в позднесоветской жизни ещё можно или уже тоже нельзя?) Вот сравните с нормальным текстом: http://www.rulex.ru/01110835.htm,

Я понимаю, что это Википедия, что можно редактировать, что не окончательный вариант... Но вряд ли эта статья появилась только что - вроде как не свежий материал. И ведь кто-то решил её написать, решил, что знает.

Мне кажется, это то же самое явление агрессивного исторического беспамятства, которое мы сейчас так хорошо видим в фантастических повестях про жизнь при Леониде Ильиче. Никто ничему ни на чём не научается. Было два исключения, осталось одно. Россия каким-то чудодейственным образом научилась на (вроде всеми забытой и перевранной со всех сторон) гражданской войне, и в начале 90х годов избежала большой крови. Где эта память хранится - Юнг его знает. Только не в сознании жителей, но хранится же. И казалось ещё, что наверху научились, что сажать и убивать друг друга - невыгодно, что лучше давать мирно уходить. Однако это уже снова не так. Авось первая память всё же выживет, а не то...