March 13th, 2007

печать

труляля

В конце 60х я помогал маме переводить на русский книгу проф. Лабори об экологии. Лабори - это тот самый проф. Лабори (Laborit), который рассказывает о крысах в фильме Alain Resnais "Мой американский дядюшка", и которого большинство зрителей считало придуманным героем фильма. Слово "экология" я тогда встретил в первый раз в жизни.

В книге Десмонда Морриса "Человеческий зоопарк" - кажется, это 63 год - говорится об очень многих угрозах человеческому будущему. Не только слова "экология" там нет, но и описания экологических катастроф тоже нет. Кроме перенаселения, но описаны только прямые последствия перенаселения.

В разнообразной фантастике описана жизнь на искусственных спутниках, в колониях на Марсе, Венере, и т.д. Авторы из кожи вон лезли, чтобы представить себе трудности. Понятия "экология" нет. Все они уверены, что если завести все "нужные" виды растений и животных, всë будет ОК, и им вовсе не приходило в голову, что нужно создать экосистему.

Экология - самый, пожалуй что, близкий пример того, как вещь, о которой никто не думал, и которая была бы объявлена смешной, если бы вдруг про неë стали говорить - как оно и было в начале разговоров об экологии - стала общеизвестной и серьëзной. Акцент тут для меня не на общеизвестности, а на серьëзности. Мне вообще было бы интересно прочесть (несуществующую) книгу об истории того, что когда было серьëзным и несерьëзным. Но Лем умер, а это скорее его тема, хоть он об этом и не знал.

Человечество немедленно забывает историю своих концепций. Поразительно, что именно немедленно. Мне кажется иногда, что в нас встроен какой-то защитный (но от чего?) механизм, заставляющий еë забывать.

Возвращаясь к экологии и меняя тему, я вот подумал недавно: а что, если бы сторонники биологического развития и противники технологии победили бы какое-то существенное время назад, а потребности в передвижении были бы на сегодняшнем уровне? Я представил себе, вместо жуткого стада машин в большом городе, стадо лошадей, в том же количестве. Мне стало очень страшно.

И еще кстати (что почти всегда значит "некстати"): нас пугают экологическими катастрофами, и я склонен считать, что правильно пугают: не потому, что кто-нибудь реально знает, что опасно, а что нет, а просто потому, что если стадо обезьян начинает жать на все кнопки на каком-нибудь пульте, то довольно вероятно, что случится неприятность. Но вот переходя к конкретике, похоже, что человек как вид прочнее, чем всем кажется. Вот представьте себе, что 150 лет назад обсуждалось бы, что у каждого будет средство передвижения, которое может развивать 200 км в час, весит тонну, и права на которое даются после 20 часов тренировок и не очень трудного экзамена. У меня нет сомнений, что любой здравомыслящий человек сказал бы, что такого быть не может: потому что если бы такое было, все друг друга бы переубивали. А на самом деле убивают очень умеренно, пропорционально не больше, наверно, чем при лошадях. Вот оно как.
печать

дебил ментал по небу летал, а навстречу стая икры минтая

В рекламном окне сайта translit.ru мелькает реклама: что-то про красную икру из кристальной воды (уже странно), но потом там вдруг говорится про "икру горбушки". Я вот по наивности думал, что на Горбушке продают совсем другое.
печать

Post aetatem nostram

Я хотел написать про пронзительный совершенно фильм, который нам досталось посмотреть благодаря Буквоедице - а так его больше не купить и не посмотреть, что-то там в завещании Бродского написано, ну а может, просто не умеют эти люди преодолевать препятствия нового акульего времени. Фильм как бы наполовину (вторая часть) о Бродском, и этот аспект интересен, но о Бродском много было уже, и хоть и безумно интересно, какие он писал письма маленькой девочке, с которой подружился в еë девятилетнем возрасте и на всю жизнь,- но еще интереснее другие судьбы, о которых этот фильм. Интереснее? Да нет: слово не подходит, когда речь идëт о развале эпохи и крахе жизни хороших и совершенно не виноватых в этом крахе людей. Я не знаю слова. Очень жалко этих людей, но мне интересно - скольким, смотря на это, станет очень жалко себя и всех, кто обречëн жить сейчас, после конца? Бродский-то как раз всë это понимал, так ведь и книга названа. Но другие - мало кто понимает. Мы живëм на развалинах, только вот чего? Жуткое было время, вот развалилось, радуйтесь? Но в жуткое время сквозь жуть пробивались цветы, один срывали - другой вырастал, а сейчас сквозь хищную поросль не пробиться ничему, съест.

Я это к чему: почитайте у Мблы про фильм, http://mbla.livejournal.com/325552.html.