March 17th, 2005

печать

поакыню и я

В четверг 3 марта утром я сидел в поезде, едущем на юго-запад, в Брив. Там надо было пересесть на маленький такой почти игрушечный поезд, идущий в Тулузу, и вылезти на станции Гурдон – а там меня должны были подобрать mblaМбла с tarzanissimoтарзаниссимо. И я мог себе гулять что оставалось от четверга, пятницу и субботу, а в воскресенье на машине мы должны были уехать
обратно в Париж.
Всё это звучит прекрасно, но были накладки. Во-первых, на четверг была объявлена железнодорожная забастовка. Как всегда, понять, что где когда будет ходить, было невозможно. Поэтому билета я не покупал до среды вечером. В среду вечером пообещали, что оба поезда пойдут по расписанию, и я купил билет. Но во-вторых, чтобы добраться к 7 утра до вокзала, нужно было ехать на пригородном поезде. А вот про него уже никто ничего не обещал. Так что пришлось ночевать у друзей в самом Париже.
Ну а в-третьих, шёл снег.

Поезд вышел по расписанию. В полвосьмого утра за окном поезда стало светать. Я глянул и обомлел. Я такое, конечно, видел, но не во Франции. За окном были белые поля, хатки под снегом (как их под снегом иначе назвать?), ёлки под снегом, снежный туман. Во Франции, в марте месяце. Когда должны расцветать яблони и груши, а туманы над рекой должны быть отнюдь не снежные. Были видны дороги с двумя колеями, и медленно движущиеся машины. Очень красиво, но вот как во всём этом за мной приедут на станцию, стало как-то
непонятно. Привычки водить по снегу ни у кого из нас нет. У меня чуть больше, в Америке приходилось, но вести-то как раз должен был не я. Да и неважно – достаточно одной машины поперёк дороги, чтобы больше никто уже не проехал. (Я помню, как громадный мост в Нью-Брансвике был усеян глядящими в разные стороны брошенными машинами, их владельцы предпочли пойти домой пешком, а проехать больше не мог уже никто. Непривычные они.)

А где-то через два часа поезд остановился в чистом поле и полчаса в нём постоял. Почему, я так и не понял. После чего объявили, что пройдёт кондуктор и опросит всех, у кого какая пересадка. Опросил. Потом прошёл ещё один кондуктор и сказал, что мне не повезло. Поезд в Тулузу не подождёт (а ждать-то всего было четверть часа!), а следующий – в 2.50. То есть куковать 4 часа в Бриве на станции. Стало совсем грустно. Тут вдруг по радио объявили, что всё наоборот, нас подождут. В результате, когда мы приехали, сомневающиеся граждане пересаживающиеся устроили маленький бег на короткую дистанцию с платформы на платформу, в точности как в старом фильме
Тати.

Снег к тому времени стал странным воспоминанием. В Бриве было холодно, но никакого снега. (В Дордони он шел
иногда ночью, а утром постепенно исчезал, причём не тая, а испаряясь). Поездок – такой игрушечный, что даже туалет в нём был исключительно колоссальных размеров для инвалидов, а сиденья в вагонах все разные, живописно расположенные
то так, то сяк, и вообще таких не бывает! - шёл по рельсам, то вьющимся вдоль стен ущелий на половине высоты, то в туннелях, то по кривым виадукам, и при въезде в туннель он издавал один звук, а при выезде – другой, причем не сразу я
понял, что эти звуки мне напоминают: то, что слышишь, когда вставляешь и вынимаешь USB-устройство в компьютер под ХР. Я сидел в первом вагоне, и передо мной сквозь кабину открывался вид вперёд. Завораживающее зрелице – кто из вас
смотрел вперёд из кабины локомотива? Я – никогда.

А в Париже тем временем всё шёл снег. И в пятницу шёл, и в субботу. Аэропорты не работали, и казалось, зима никогда не кончится. Прошло две недели, и у нас на улице 20 градусов. Плюс. И, оказывается, нам светит жуткая засуха, которой снегопад совсем не помог, с ноября было сухо, и если до апреля не будет потопа, то с водой летом будет очень плохо.
печать

(no subject)

Когда я был в Дордони в феврале и спасал лань , мы по дороге туда заехали в пещеру Ласко. Я уже писал про неё. В этот раз я узнал ещё несколько интересных вещей. Народу было мало, и можно было рассмотреть рисунки, видимые только с точек, куда в прошлый раз не удалось зайти в толпе экскурсантов. Кроме того, экскурсоводша говорила подробнее.
Рисунки в пещере – судя по стилю – принадлежат разным авторам, но скорее всего, их от пяти до десяти всего. Умение у них тоже разное. Так вот, один использовал цвет для перспективы так, как вряд ли умели до Возрождения. Разного цвета дальняя и ближняя нога, впечатление объёмности потрясающее. Представить себе, что всё это – 17 тысяч лет назад, совершенно невозможно. Но – датировка сомнений не вызывает.

Я уже писал, что во всём этом есть совершенно непонятные вещи. Они в пещерах не жили, они жили снаружи, под хилыми скальными навесами, и почти не обрабатывали камень – ну там каменные плошки для светильников, углубления для лесов, чтобы разрисовывать потолок (да, у них были леса!), но ничего больше. Цель рисунков неизвестна. На рисунках нет практически ни одного животного, которых они ели. Ели они северных оленей (холодно тогда там было), ловили рыбу, собирали корешки. На рисунках нет северных оленей, нет ничего, связанного с рыбной ловлей, нет птиц и растений. Есть: олени не северные, туры, косули, быки (громадные, они вымерли с тех пор), коровы, несколько разных видов лошадей (три, кажется), тщательно спрятанные несколько медведей (либо в глубине пещер, либо спрятанные за другими рисунками), и, кажется, в одном месте – не воспроизведённом в Ласко 2, в самом дальнем тупике – лев. Если не вру. Все животные – чрезвычайно реалистичны, кроме одного элемента: рога у оленей гораздо ветвистее, чем были на самом деле. Зачем, никто не знает. И один рисунок человека, совершенно беспомощный – тогда как ясно, что сложности с изображением у них не было. Значит, какое-то табу. Как и идея прятать хищников. Сколько нужно времени, чтобы развилось такое искусство, и как оно могло развиваться в полном отсутствии материальной культуры того же уровня? В общем, по-моему, посещение пещеры Ласко должно учить
цивилизационной скромности: мы не выше их - по крайней мере в отношении искусства.

Конечно, скромности учат (но не научают) и совсем, на этом фоне, недавние вещи – ну скажем, Шартрский собор: не сделать
современному человечеству такого. Это вам не на Луну слетать (с чем тоже плохо). Но собора – не потянуть. В Барселоне вот уже сто лет строят собор Саграда Фамилия, начатый Гауди, и всё не построят. Но поставьте рядом Шатрский собор и собор Гауди, и всё станет ясно. Подумаешь, мобильные телефоны! Вы вот собор постройте или хоть что-нибудь той же силы!

А пещеру разрисовать – да, пожалуй, мы можем. Уже с Возрождения можем, ну плюс маленький период фаюмского
портрета. Так что же мы делали предыдущие семнадцать тысяч лет?