May 25th, 2004

печать

еще Дордонь

(Я уже оттуда вернулся, второй раз - приезжал принимать защиты проектов - так что это все задним числом.)
(Интересно, однако, что росписи в пещерах отклики вызвали, а природа - нет. Мне вот пещеры интересны, но просто ходить куда лучше).

Идешь вверх по речке Уис (Ouysse). Сначала деревня, луга, все те же гуси, все те же грецкие орехи (которых и без того полно по склонам). Плотинки, заводи, вода зеленая, чистая, в общем, сельская благодать. Вокруг холмы, но пока что далеко, только за спиной какой-то замок на скале. Постепенно долина сужается, скал становится больше, на той стороне скалы начинают сами напоминать замки. А на этой – есть один очень натуральный ящер. Рядом с ящером скалозазают скалолазы. Одна скалолазка проводит большую часть времени в воздухе, на веревке, немножко визжа. В конце концов ее медленно-медленно (наверно, чтобы тише визжала) спускают как тюк. Приходишь к «укрепленной мельнице» 14 века, куда можно зайти за плату, но на фига? Дальше еще больше скал, еще одна мельница, около которой пасется один гордый гусь. Я кричу по-гусиному, гусь отвечает, тут мы замечаем, что в 20 метрах работает тяпкой тетенька. «А вежливый у меня гусь,– говорит тетенька,– отвечает, когда с ним здороваются».

А дальше начинаются les cosses. Каменные склоны из известняка, то покруче, то поположе, на которых растут цветочки, колючки, деревца, но уже очень по-горному. Ничего общего с предыдущим пейзажем. Красиво жутко. Тропа подымается, внизу все та же речка с отражениями, иногда с порогами, но совсем не горная речка, по ней было бы приятно проехаться на байдарке. Долина поворачивает, и вдруг оказывается, что речке приходит конец. Точнее, начало. Она вытекает прямо из нескольких дыр, дыры побольше кажутся озерами, дыры поменьше просто дырами. Дыры называются les gouffres и имеют каждая свое название. Слева перевальчик, с него виден знаменитый городок в скале Рокамадур. Слишком знаменитый, сейчас-то ничего, народу еще мало, но видя пространство, отведенное под паркинги… В общем, лучше летом сюда не попадать. Тут по крайней мере два таких городка – Рокамадур и Рок Гаяр, где у домов нет задней стены – все прижаты к скале, все в несколько ярусов, это очень красиво с некоторого расстояния, но в общем-то заходить туда не обязательно. А особенно в затурищенный Рокамадур – оно конечно, череда ресторанов над пропастью, классический туристский поезд, на котором только и можно въехать внутрь, если ты не местный житель – но я обойдусь. Потому что вокруг природа высшего класса, и без всей этой ожидаемой толпы.

В какой-то предыдущий раз, когда мы взошли на этот перевальчик, сверху с холма скатили два велосипедиста – мужик и женщина – и что-то там спросили на, как мне показалось, British English. А потом говорят: вы любите hiking? Приезжайте в Новую Зеландию, там прекрасный hiking! И укатили. Так, наверно, они на своих велосипедах и прикатили из Новой Зеландии.

А рядом с долиной Уис – долина другой речки, забыл название, на которой и стоит Рокамадур. Речка еще поменьше, уже не для байдарки. За не знаю сколько там миллионов лет она вырыла ущелье глубиной метров в 200, где верхние сто – сто пятьдесят – вертикальные скальные стенки светлого известняка. Иногда с террасами. В сужениях стоят развалины мельниц. В одной сложены аж четыре жернова. Уже в километре от Рокамадура начинает казаться, что ты где-то примерно в Домбае – есть там места, где вершин не видно, маленькие речки среди скал. И тут так же. Круговой маршрут начинается и кончается на плато, прорезанном этой долиной. На плато дорожки, огороженные несцементированными каменными изгородями. Как в Ирландии. Это просто камни, которые мешали при пахоте. Плоско, светло, каменно, лужайки нарциссов, и вдруг обрыв, и на той стороне Рокамадур, или сужение долины, и далеко внизу большой водопад. Тоже была мельница.
печать

Дордонь

Тут тот же феномен, что в Бретани: на природе народ рассасывается. (А в Альпах нет). Наверно, даже летом, но летом тут бывает до сорока градусов, это не для меня. А зимой – бывает минус 15-20, без снега. Снега практически не бывает, если выпадет, то тут же испарится. Так что остаются весна и осень.
печать

размышления на чистом воздухе

Вот что сказал, идя по тропе, знакомый мне человек:
« Природа, - сказал он, - способствует размышлениям. Вот однажды были бы на байдарке на <забыл каком - bgmt> озере на полярном круге. Втроем. Тихо. Не гребем. Молчим. Благодать. И вот один из нас говорит задумчиво: "Интересно, а как крокодилы ебутся?"»
И продолжил (не тот, который про крокодилов, а человек на тропе):
« Между смертью Моцарта и написанием "Моцарта и Сальери" прошло около полувека. Интересно, вот если бы сейчас кто-нибудь написал бы роман, пьесу, или иное произведение про то, что композитор, ну например, Блантер отравил из зависти композитора, ну скажем, Соловьева-Седова - или наоборот,- то какую компенсацию получили бы потомки предполагаемого убийцы, выиграв дело о клевете? »